» » «Записки из кельи» Тёмэя в кратком содержании / Школьная литература

«Записки из кельи» Тёмэя в кратком содержании / Школьная литература

Струи уходящей реки... Они непрерывны; но они — все не те же, прежние воды.
По заводям плывущие пузырьки пены... они то исчезнут, то свяжутся вновь, но долго
пробыть — не дано им. Люди, что нарождаются, что умирают... откуда приходят они и куда
уходят? И сам хозяин, и его жилище, оба уходят они, соперничая друг с другом
в непрочности своего бытия, совсем что роса на вьюнках: то роса опадет, а цветок
остается, но на раннем солнце засохнет; то цветок увядает, а роса еще не исчезла.
Однако хоть и не исчезла она, вечера ей не дождаться.


С той поры, как я стал понимать смысл вещей, прошло уже более чем сорок весен и осеней,
и за это время накопилось много необычного, чему я был свидетелем.


Как-то давно в неспокойную, ветреную ночь в столице начался пожар, огонь, переходя
то туда, то сюда, развернулся широким краем, как будто раскрыли складной веер. Дома
заволакивались дымом, вблизи стлалось пламя, в небеса летел пепел, оторвавшиеся языки пламени
перелетали через кварталы, люди же... одни задыхались, другие, объятые огнем, умирали на месте.
Мужчин и женщин, знатных сановников, простого люда погибло много тысяч, до трети домов
в столице сгорело.


Однажды в столице поднялся страшный вихрь, те дома, которые он охватывал своим
дуновением, рушились мгновенно, крыши слетали с домов, как листья осенью, щепки и черепица
неслись, как пыль, голосов людей не было слышно от страшного грохота. Многие люди считали, что
такой вихрь — провозвестник грядущих несчастий.


В тот же год приключилось неожиданно перенесение столицы. Государь, сановники, министры
перебрались в землю Сэтцу, в город Нанива, и вслед за ними всякий спешил переехать,
и только те, кто потерпел в жизни неудачу, оставался в старой, полуразрушенной столице,
быстро приходившей в упадок. Дома ломались и сплавлялись по реке Ёдогава. Город
на глазах превращался в поле. Прежнее селение — в запустенье, новый город еще
не готов, пуст и уныл.


Затем, давно это было и точно не помню когда, два года был голод. Засуха, ураганы
и наводнения. Пахали, сеяли, но жатвы не было, и моления, и особые богослужения
не помогали. Жизнь столичного города зависит от деревни, деревни же опустели, золотом
и богатыми вещами больше не дорожили, по дорогам бродило множество нищих. На следующий
год стало еще хуже, прибавились болезни, поветрия. Люди умирали на улицах без счета. Дровосеки
в горах ослабели от голода, и не стало топлива, принялись ломать дома и разбивать
статуи Будд" страшно было видеть на досках на базаре золотой узор или киноварь.
На улицах распространилось зловоние от трупов. Если мужчина любил женщину, он умирал
раньше ее, родители — раньше младенцев, потому что отдавали им все, что имели. Так,
в столице умерло не меньше сорока двух тысяч человек.


Затем случилось сильное землетрясение: горы распались и погребли под собой реки; море
затопило сушу, земля разверзлась, и вода, бурля, поднималась из расселин. В столице
ни один храм, ни одна пагода не остались целыми. Пыль носилась как густой дым. Гул
от сотрясения почвы был совсем что гром. Люди гибли и в домах, и на улицах — нет
крыльев, значит, улететь в небо невозможно. Из всех ужасов на свете самое ужасное —
землетрясение! А как страшна гибель раздавленных детей. Сильные удары прекратились,
но толчки продолжались еще месяца три. Вот какова горечь жизни в этом мире, а сколько
страданий выпадает на долю наших сердец. Вот люди, что пребывают в зависимом положении:
случится радость — они не могут громко смеяться, грустно на сердце — не могут
рыдать. Совсем как воробьи у гнезда коршуна. А как презирают их люди из богатых домов
и ни во что не ставят, — вся душа поднимается при мысли об этом. Кто беден —
у того столько горя: привяжешься к кому-нибудь, будешь полонен любовью; будешь жить, как
все, — радости не будет, не будешь поступать, как все, — будешь похож на безумца.
Где же поселиться, каким делом заняться?


Вот и я сам. Был у меня по наследству дом, но судьба моя переменилась, и я все
потерял, и вот сплел себе простую хижину. Тридцать с лишним лет я страдал от ветра,
дождя, наводнений, боялся разбойников. И само собой постиг, как ничтожна наша жизнь. Ушел
я из дома, отвратился от суетного мира. Не было у меня ни близких, ни чинов,
ни наград.


Теперь уж много весен и осеней провел я в облаках горы Охараяма! Келья моя совсем мала
и тесна. Стоит там изображение будды Амида, в шкатулках — собрание стихов, музыкальных
пьес, инструменты бива и кото. Есть столик для письма, жаровня. В садике лекарственные травы.
Вокруг деревья, есть водоем. Плющ скрывает все следы. Весной — волны глициний, как лиловые
облака. Летом слушаешь кукушку. Осенью цикады поют о непрочности мира. Зимой — снег.
По утрам слежу за лодками на реке, играю, взбираясь на вершины, собираю хворост, молюсь,
храню молчание, Ночью вспоминаю друзей. Сейчас мои друзья — музыка, луна, цветы. Плащ мой
из пеньки, пища проста. Нет у меня зависти, страха, беспокойства. Существо мое — что
облачко, плывущее по небу.

http://otvetddz.ru

http://otvetna-dz.ru